Все о Queensrÿche

Все о Exodus

Все о Faith or Fear

Все о Fake Figures

ВсеоIron Maiden

ВсеоScorpions

Тем кто привык, что у него на экране телевизора постоянно мелькают популярные музыкальные группы, будет особенно приятно узнать о возможности подключения дешевого спутникового телевидения.
Как таковое, телевидение по-прежнему остается одним из самых востребованных информационных каналов, позволяющих просматривать огромное количество телепередач. Благодаря кардшарингу, оно с каждым днем становится все дешевле. Почему?

Город Кёльн знаменит в первую очередь тем, что в честь него назван одеколон. Точнее само название первого одеколона было eau de Cologne кёльнская вода. Эту воду в Кёльне продают везде, говорят она, если ею помазать виски, снимает головную боль, исцеляет он несчастной любви и повышает настроение. Мы приближаемся к городу одеколона на электричке.


Сквозь окно виднеется Кёльнский собор Пресвятой Богородицы и Святого Петра. Собственно, в Кёльне из посмотреть только собор и есть, потому как америкосы в сорок пятом стерли весь город подчистую. На фотках города того времени пустыня и собор, тоже разрушенный, как надгробье посредине руин. Центр города это собор, тут же ж/д вокзал, тут же все главные улицы города.


На вокзале первым делом в туалет, так как в электричке все туалеты оказались заперты, и дня некоторых членов нашей группы это оказалось одним из серьезных жизненных испытаний досидеть до конца путешествия. Надо сказать, что в той же Италии электричка без туалета или с закрытыми туалетами нонсенс.


Незабываемое посещение МакКлина заставляет поинтересоваться заведением подробнее. Как следует из сайта компании, это целая сеть европейских туалетов. Заметьте помыться дороже всего, самое дешевое уринал. Покидаем туалет и за культурными ценностями.


Вид на собор со стороны привокзальной площади.


Невозможно оторваться от величественного вида сооружения. Восстановление собора завершено еще не полностью, и можно видеть, что некоторые участки еще в лесах.


От постоянного задранного вверх взгляда начинает кружиться голова.


Через главный вход попадаем вовнутрь.


Только что закончилась утренняя месса, и весь собор наполнен дымом ладана, придавая внутреннему интерьеру мистический вид.


День был солнечный, и это делало игру света и тени в дыму неповторимой. Хотелось фотографировать и фотографировать не переставая.


Каждый ракурс, каждый вид казался уникальным и неземным.














Особого внимания заслуживают витражи собора.


Потолок.


Статуя.


Пол.




Игра солнца с витражей на стенах собора.




В одной из ниш модерновая стенопись на христианские мотивы.


Кругом царит торжественный покой.


Пол.


Алтарь.




Могила графа Готфрида 4 Арнсберга тамплиером был, судя по виду.


Вместе с немецкими богомольцами выходим из собора на солнечную соборную площадь. Кого здесь только нет из персонажей, развлекающих туристов за деньги.


Вот эта золотая мумия, отблески солнца от которой на стенах собора, кланяется, как только ты положишь монетку в кувшин рядом с ней.


Эти двое из той же оперы, только не в золоте, а в серебре. Во работенка!


У этих ангелочков наряды попроще.


Тут другое. Чувак рисует мелочками единорога и космический пейзаж.


Деньги он зарабатывает тем, что просит на материалы. Думается, эту надпись он нарисовал первой.


Этот уроженец далекой Африки зарабатывает игрой на дудке. На ногах у него бубенцы, которыми он отбивает 120 ударов в минуту. Судя по пакетам сзади куда то шел, остановился подзаработать на еду.


На все это с ужасом смотрят горгульи.


Еще раз смотрим на удивительный красоты фасад собора.


С этого ракурса он похож на скалу. Сейчас мы входим в эту правую башню собора и будем подниматься на самый верх то ли 400, то ли 450 ступеней.


Вот по этим узким ступеням, закрученным как пружина, мы и идем. Лифта нет, что странно. У итальянцев в миланском Дуомо лифт есть, в Венском соборе есть, да почти везде есть, а тут нет.


Стены, как и положено, исписаны туристами так, что чистого пятнышка нет.


По этим художествам можно изучать социальную культуру народов.


Мы все ближе к цели. Попадаем в помещение с колоколом.


Над головой фантастической красоты купол, в тот солнечный день просто светился божественным светом.


Вот, наконец, первые фото с высоты птичьего полета. Это вокзал рядом с собором, на который мы приехали вначале.


По левую руку изгиб Рейна. На домах видна тень от шпилей собора.


По правую руку тот же Рейн, дома. Не верится, что тут 60 лет назад пустыня была.


Не верится также и что это реальность. Дело в том, что эта надпись сделана на детали, которая находится в трех (!) метрах от закрытого решеткой балкона, на котором мы стоим. Т.е., этот русскопишущий турист, рискуя жизнью, накорябал эту надпись.


Еще одна надпись Бей попсу! Представляете, как надо ненавидеть попсу, чтобы вот такое написать, рискуя жизнёй!


Через чугунные ворота собора опять покидаем его.


Отправляемся на осмотр самого города.








Нет ни одного дома, который бы не был украшен скульптурами или как-то еще.


Вот такой дом. Не знаю, хорошо ли это по фен-шую, но выглядит оригинально.


Деревьев очень мало. Как и положено центру города в основном магазины и рестораны.


Уж не знаю, местные ли это жители или туристы, но собачников в центре очень много.


Много типично Европейских долбанутых памятников, типа вот этого фаллоса.


Или вот такой.


Но, солнце клонится к закату, пора собираться.


По дороге на вокзал вновь проходим мимо собора, в вечернем солнце кажущемся еще более величественным.


Через полчаса мы были в Дюссельдорфе.


Вот и вся история. Кто дослушал тому хрустящий бретцель.

Французский композитор, органист и клавесинист  Жан Анри Англебер родился в 1635 году в Париже в музыкальной семье. Его отец был органистом в одной из церквей Парижа и еще в раннем детстве мальчик получил от него уроки игры на органе. Но, несмотря на это,  ребенка  больше  привлекало божественное музыкальное звучание клавесина, и он, при каждом удобном случае, старался научиться играть на клавесине.

Принцип работы этого инструмента заключался в том, что прикосновение пальца к  его клавише приводило  в движение систему рычажков; движение  передавалось к струне, о которую цеплялся кусочек специально выделанной кожи, создавая очень красивый звук. Время середины  XVII было периодом невиданного взлета  искусства игры на клавесине, чему во многом способствовали  замечательные антверпенские мастера Рюккерсы, создававшие великолепные экземпляры этих инструментов.

Первым среди лучших исполнителей на клавесине  во Франции в то время был Жак Шампион Шамбоньер служивший при дворе Людовика XIV. Вот к нему в ученики и попал Жан Англебер вместе с Луи Купереном и Камбером.

К этому времени Жаком Шамбоньером была создана замечательная французская классическая клавесинная школа. Он первым использовал, так называемый, ломаный стиль, заимствованный из практики лютневого исполнительства. Великолепный  музыкант, наследник вековых семейных музыкальных традиций, многому научил Жана Англебера.

С 1632 года Шамбоньер служил при королевском дворе и получил поначалу известность как непревзойденный клавесинист и танцовщик. Все складывалось безоблачно и  хорошо для него, однако судьба распорядилась иначе.

Получив в наследство от матери поместье Шамбоньер, музыкант стал именовать себя «де» Шамбоньером, подчеркивая свою принадлежность к дворянству. Это стало его роковой ошибкой. Людовик XIV  был ревностным хранителем нерушимости сословного строя. Разгневавшись по этому поводу, он лишил Шамбоньера  его придворной субсидии, и хотя музыкант остался придворным клавесинистом, его перестали приглашать ко двору, и таким образом  Шамбоньер потерпел полное фиаско в своей карьере придворного артиста.

В 1662 году на должность придворного клавесиниста  Людовика XIV приглашают его ученика Жана Анри Англебера. Должность придворного клавесиниста предусматривала сочинение музыки к определенным значительным датам в жизни двора, а также сочинение музыки  к танцевальным вечерам во дворце. Кроме того, Жан Англебер должен был принимать еще и непосредственное участие в дворцовых спектаклях, в которых иногда играли  и композитор Люлли и король,  да и многие другие придворные. 

Англебер  успешно  и увлеченно работал и сочинял много музыки для клавесина и органа, посвящая ее семье Людовика XIV. Музыка эта  имела свой неповторимый стиль, отличающийся уникальной и совершенной полифонической техникой. Даже теперь мы беспристрастно можем судить об этом. До нашего времени дошел известный сборник пьес Жана Англебера для клавесина, 60 Pieces de clavecin, изданный в Париже в 1689 году. Он включает в себя многие оригинальные сочинения композитора. Это 22 вариации на мелодии испанской музыки, многочисленные переложения арий и танцев  из опер Жана - Батиста Люлли, транскрипции популярных напевов, четыре сюиты танцев, причем три из них открываются прелюдиями без метра, и пять органных фуг, которые говорят о его безукоризненном владении  контрапунктом.

В сборник включены также интересные теоретические разработки - «Принципы аккомпанемента» с таблицей расшифровки украшений и многочисленными новыми условными знаками, которые благодаря Англеберу вошли с тех пор в широкий обиход. Здесь же был изложен короткий трактат композитора о гармонии.

Жизнь придворного клавесиниста Жана Англебера оказалась нелегкой. Придворные интриги  и состояние постоянной зависимости от воли монарха в сильной степени отразились на его здоровье. В связи с этим в 1674 году  он вынужден был отойти от дел, хотя формально состоял в должности придворного клавесиниста до конца своих дней.

Вместо него функции придворного клавесинистиа  с успехом  исполнял  его старший сын Жан Батист Анри  Англебер.

А ушедший на покой композитор продолжал активно писать музыку, давал уроки игры на клавесине  высокопоставленным особам и участвовал в концертной деятельности.

Французский композитор Жан Анри Англебер умер в Париже весной 1691 года в возрасте 56 лет.   

Виктор Каширников