В МИД Казахстана решили позаботиться о тех гражданах, которые хотят выехать в страны, на которые распространяется действие шенгенской визы. На сегодняшний день для многих шенгенская виза остается неосуществимой задачей. Поэтому в МИД решили облегчить процедуру получения визы.

Певица умерла в Городской клинической больнице №1, куда была помещена вчера из-за резкого падения кровяного давления...

Три года назад...

Три года назад, 23 сентября, на праздновании 80-летия Фирангиз Ахмедовой в Государственном академическом театре оперы и балета Фидан Гаджиева призналась, что решила стать оперной певицей, услышав партию Нигяр в опере «Кероглу». «Это был потрясающий спектакль. А исполнение арии Нигяр было просто неповторимым, и сыграло немалую роль в выборе мною профессии», — сказала Trend Life солистка Театра оперы и балета Фидан Гаджиева.

Поздравляли оперную певицу в стенах ее родного Театра оперы и балета, которому она отдала 20 лет, с 1950 по 1970-е годы.

«Фирангиз ханым — без преувеличения выдающаяся певица азербайджанского академического искусства, у нее потрясающий голос, поистине золотое сопрано. Будучи великой оперной певицей, она является и замечательным человеком, обладающим высокой внутренней культурой. Фирангиз Ахмедова для всех нас — образец настоящего профессионала», — сказал Trend Life директор театра оперы и балеты Акиф Меликов.

Свои поздравления Фирангиз Ахмедовой передали также министр культуры и туризма Абульфас Гараев, а также посол Азербайджана в России Полад Бюбюльоглу.

«Я очень благодарна всем вам за столь теплые слова. Сейчас вокруг столько молодых талантливых оперных певцов, и я счастлива этому. Мой единственный вам наказ: работайте, много работайте над собой и успех придет», — сказала, завещая будущим поколениям, Фирангиз Ахмедова.

Народная актриса Азербайджана Фирангиз Ахмедова родилась 23 сентября 1928 года в городе Баку. Обладательница уникального лирико-драматического сопрано исполняла партии в таких операх, как «Кероглу» (Нигяр) У. Гаджибеков, «Шах Исмаил» (Гюльзар) М.Магомаев, «Няргиз» (Няргиз) М. Магомаев, «Севиль» (Севиль, первая исполнительница) Ф. Амиров, «Азад» (Сария) Д.Джахангиров, «Бахадур и Сона» (Сона) С. Алескеров. Ведущие партии исполняла в «Тоске» Пуччини, а в «Мадам Баттерфляй» она предстала перед публикой в роли Чио-Чио-Сан.

С гастролями Фирангиз Ахмедова объездила практически всю территорию бывшего СССР, где ее всегда встречали овациями. Лучшие залы Праги и Братиславы, Варшавы и Софии, Бухареста и Берлина собирали аншлаги, когда на афишах значилось имя Ф.Ахмедовой. В то время ей было присвоено правительством звание народной артистки СССР и вручена высшая награда — орден Ленина. В 1998 году, на 70-летний юбилей Фирангиз Ахмедовой, Гейдар Алиев лично наградил оперную певицу самой высшей наградой независимого Азербайджана — орденом Славы.

Последнее интервью

Совсем недавно, 3 декабря, Фирангиз Ахмедова дала интервью «Азербайджанским известиям» (www.azerizv.az), которое, к сожалению, стало последним.

-Фирангиз ханым, для многих наших соотечественников ваше имя ассоциируется с тем периодом в истории азербайджанской музыки, который сейчас, по прошествии времени, принято называть «золотым веком» нашего искусства. А чем для вас было то время?
-Знаете, все значительное, великое делается людьми. Джангир Джангиров, Ниязи, Бюльбюль, Рашид Бейбутов, Муслим Магомаев -их имена у всех на слуху, это, так сказать, наши корифеи. И я могу назвать себя счастливым человеком уже только потому, что мне довелось общаться с ними творчески, не говоря уж о том, что напутствовал меня на мое поприще Узеир бек. Но, помимо корифеев, сколько же в то время было великолепных музыкантов, педагогов, концертмейстеров, по-настоящему преданных своей профессии!
-Тогда давайте подробно о том, как все начиналось, вы ведь не из музыкальной династии?
-Мой отец работал в нефтяной промышленности, коренной бакинец, в свое время учился в Петербурге, русским владел в совершенстве, любил петь русские романсы, а мать была ярой коммунисткой -окончила партшколу, занималась общественной работой. Многие тогда искренне верили в коммунистическую идею; оба мои дяди погибли: один в Гяндже, а другой в Гядябее, когда организовывали там колхозы. Помню, как уже спустя много лет мы с Люсей Исааковной Ратнер (мать Бэллы Давидович, мой педагог, концертмейстер) поехали посетить могилу ее мужа -он был военным хирургом и похоронен на интернациональном кладбище. С нами была тогда и ее сестра Лия Исааковна. Там же недалеко был похоронен Владимир Козлов, замечательный музыкант, вот мы решили отдать поклон и ему, идем по дороге, и вдруг я вижу могилы моей бабушки и дяди...
У мамы было много подруг, они часто бывали у нас дома, среди них -Нина Николаевна, которая преподавала ботанику в музыкальном училище имени Асафа Зейналлы. А я с маленьких лет очень любила петь, особенно перед гостями. И вот эта самая Нина Николаевна, услышав, как я пою, воскликнула, что меня нужно обязательно показать музыкантам-профессионалам. Вот так я попала в училище, директором тогда была Тамара Гаджиевна Рагимова.
-То есть первое музыкальное образование вы получили в училище?
-Именно так, до этого не было никакой музыкальной школы. Но какие педагоги были у меня! Чего стоила одна только Маргарита Александровна Колотова -высокая, статная, с голубыми глазами, она была воплощением того самого отношения к профессии, которое предполагало особую ответственность, ощущение серьезности, значимости того, чем ты занимаешься. Музыкальную теорию нам преподавала Элла Марковна Никомарова. По камерному пению со мной занимался Владимир Козлов как пианист-концертмейстер. Как он умел объяснять! Романсы Чайковского, Рахманинова мы проходили «от» и «до»...
-Да, недаром имя Козлова увековечил Кара Караев, посвятив ему свою скрипичную сонату. А ваши первые шаги на сцене?
-О, это было не сразу. Сначала была хор при Азербайджанском радиокомитете. Однажды кто-то из ребят, студентов училища, сказал мне: «Фирангиз, знаешь, что сейчас идет набор в хор Госрадио, иди, попробуй, с твоим голосом тебя сразу примут». И действительно, меня сразу приняли солисткой. Руководителем этого коллектива был Джангир Джангиров, но в то время он находился в Иране, и занимался с нами Гаджибаба Алиев. Одним словом, я стала ходить на работу, но дома сказать об этом побоялась, так как мой отец лелеял мысль, что я все-таки стану врачом, а музыка останется как хобби. Из домашних о хоре я рассказала только брату, кстати, он был видным комсомольским работником. Но, как говорится, все тайное в конце концов становится явным. Как-то раз концерт с моим участием в качестве солистки хора должен был транслироваться по радио. Я попросила брата устроить так, чтобы они послушали эту передачу вместе с отцом. И вот, как он мне после рассказал, объявляют песню и мое имя. Папа спрашивает у брата: «Бу хансы Фрянгиздир, бизим Фрянгиз?» Конечно, стал возмущаться, что от него это все скрыли, но, как я теперь понимаю, в глубине души ему было приятно. Короче, прихожу я домой после этой трансляции, что называется, ни жива, ни мертва, вхожу в комнату, папа сидит во главе стола (у нас так в семье заведено было, отца очень уважали), стал меня допрашивать, как это я могла скрыть от него такой важный факт. Тут мой брат включился, употребив все свое красноречие комсомольского вожака: «Каждый человек имеет право на свой выбор, давайте не будем ей мешать» и т.д. и т.п. Короче говоря, в конце отец совсем уже другим тоном сказал: «А вообще-то голос у тебя хороший».
-А потом была консерватория?
-О, это тоже интересная история. У меня в училище была подруга Рафига Рзаева. Ее сестра училась в консерватории на композиторском факультете, и вот она обратилась ко мне с просьбой: «Моя сестра написала романс на стихи Низами и должна показать своему педагогу. Не могла бы ты его исполнить?». Я, конечно, согласилась. На следующий день в назначенное время прихожу в консерваторию, Агабаджи (сестра Рафиги) просит меня подождать немного и через минут десять говорит: «Теперь можешь зайти». И что вы думаете, захожу и вижу: сидит за столом Узеир бек, а ученица его была, как вы догадались, Агабаджи Рзаева. Хорошо, я не растерялась, стала петь, а он меня на половине остановил и стал расспрашивать, кто я, где учусь. А потом говорит: «Забирай свои документы из училища, будешь учиться в консерватории». У него тогда была секретарша, все ее называли Эличка, интеллигентная, добросердечная женщина. Так вот он поручил меня ей. И ей пришлось изрядно повозиться с моим оформлением, так как Тамара Гаджиевна, директор училища, никак не хотела отдавать документы, в конце концов было решено, что я два года буду учиться на подготовительном. К счастью, Маргарита Александровна преподавала и в консерватории, так что педагога по специальности мне менять не пришлось. А что касается преподавателей по теоретическим дисциплинам, то многие из них остались в памяти на всю жизнь, например, Хуршид ханым Агаева -интеллигентная, элегантная, она была образцом утонченности и вкуса. Таких сейчас, наверное, и нет...
-А с Джангировым как познакомились?
-Прихожу как-то утром на репетицию хора и вижу, что все взбудоражены, счастливы, оказывается, вернулся из Ирана Джангиров. Спрашивает: «Фирянгиз кимдир?» Меня же на работу без него приняли. Прослушал и говорит: «Сянин йахшы сясин вар»… Я же говорю, что считаю себя счастливым человеком: ощущать поддержку таких людей -это дорогого стоит.
-Тем не менее в хоре вы долго не задержались?
-Да, это было на втором курсе консерватории. Готовился правительственный концерт, режиссером которого был директор оперного театра Исмаил Идаятзаде, и он выбрал меня для участия в нем с арией Нигяр; а спустя некоторое время меня вызвал его заместитель Гинзбург и сказал: «Есть решение принять вас солисткой в наш театр». Вот так я ушла из капеллы… В театре же на первых порах мне не давали никаких партий. Правда, были уроки с такими высоко профессиональными концертмейстерами, как Люся Исааковна Ратнер, Роза Межерицкая, определенную роль в формировании моего музыкантского облика сыграла Ида Ароновна Львович. Одним словом, прекрасная школа. И все-таки было обидно, что в театр взяли, а петь не дают. С другой стороны, если так посмотреть, я была еще неопытной девчонкой, а в театре работали тогда шесть сопрано, среди них Сона Мустафаева, Тата Багирова, Мария Титаренко. Тогда в театре пела еще Фатьма Мухтарова (меццо-сопрано); как-то я встретила ее на улице, и она так доверительно ко мне обращается: «У тебя такой голос, никого не слушай, иди своей дорогой...».
-Ваша первая роль на сцене?
-Наргиз в одноименной опере Муслима Магомаева. Это было начало 50-х. Каждый год оперный сезон открывался «Кероглу», а тут решили поставить «Наргиз». Помню, как Гусейнага Хаджибабабеков, игравший Алияра, возлюбленного Наргиз, кричал со сцены: «С ней невозможно играть, она не дает до себя дотронуться!» Потом была Гюльзар из «Шах Исмаила», короче говоря, постепенно мне начали давать роли. Ну а вскоре в театр пришел главным дирижером и художественным руководителем Ниязи -вот это была личность! Многие сейчас вспоминают, какой у него был трудный характер, непредсказуемый, вспыльчивый, а я бы сказала так -весь его тяжелый характер заключался в том, что он не выносил бездарностей, вот и все. А скольким людям он оказывал поддержку! Я очень многим в музыке обязана именно ему -он был и дирижером, и педагогом -учил самой музыкой, фразировкой, интонацией… Однажды, это было как раз в начале моей работы в театре, то есть я была еще девчонкой, мне сказали, что я должна на филармоническом концерте спеть «Олкям» Асафа Зейналлы. Прихожу в назначенное время в филармонию, вижу: стоят Шовкет Алекперова, Рашид Бейбутов, короче, забилась где-то в уголочке. Вдруг вижу -идет Ниязи (он всегда ходил в окружении свиты из музыкантов), сделав вид, что не ожидал меня здесь увидеть (хотя, как потом выяснилось, это была именно его инициатива), спрашивает: «А ты что тут делаешь?» И тут же дает распоряжение библиотекарю филармонии принести ноты. У меня аж поджилки затряслись: «Как без репетиции петь с оркестром!» А он мне говорит: «Не волнуйся, с Ниязи ты споешь!» И что вы думаете -я спела -вот так он умел аккомпанировать и в то же время вести певца за собой… Мы с ним впоследствии много гастролировали, объездили многие города СССР. Один раз произошел такой курьезный случай. Как-то мы выступали в Ереване с оперой «Севиль». Там есть сцена встречи Севиль с сыном: тот бросается к ней с криком: «Мама, мама». Так вот мальчик, который его изображал, оказался довольно рослым, и он так меня обнял, что я упала, ударившись головой о колонну, спасло то, что на мне был парик. Я краешком глаза увидела ужас на лице Ниязи (потом он рассказывал: «Еля билдим, гыз юлдц»), но когда я поднялась, оркестр подхватил нужную реплику, и все прошло, как будто ничего не случилось.
-Наверное, таких курьезов было достаточно за время вашей театральной жизни?
-Да, бывали… Один из таких случаев связан с той же оперой «Севиль». Там же драма главных героев развертывается на фоне революционных событий -за сценой шагают демонстранты, распевающие революционные песни, слышна стрельба. Спектакль, о котором идет речь, был так называемой «обкаткой», репетицией перед декадой азербайджанского искусства в Москве. В первых рядах партера сидели высокопоставленные чиновники и наша интеллигенция. И вот я пою знаменитую арию в третьем действии, ту самую, где героиня изливает свои страдания по поводу разлуки с сыном, а за моей спиной, оказывается, начался настоящий пожар. Дело в том, что в реквизиторском цехе для этой сцены использовалось настоящее ружье, была у нас такая Полина, которая из него в нужный момент стреляла, и каким-то образом от выстрела загорелся занавес. Я поняла, что случилось неладное, только когда заметила, что люди из первых рядов начали убегать, затем увидела, как поднял руку Ниязи: мол, продолжай, так что арию я все-таки допела… Знаете, театр ведь -это особый мир, всякое может случиться. Однажды во время спектакля кто-то выпустил на сцену кошку, так мне суфлер тихо так говорит из своей будки: «За тобой кошка гуляет, не обращай внимания»...
-Вам довелось петь со многими корифеями нашего искусства, наверное, это было очень интересно, но в то же время непросто...
-С каждым из них выстраивались свои отношения. Например, встреча с Бюльбюлем произошла во время подготовки оперы «Даиси» Захарии Палиашвили, режиссером спектакля был Шамси Бадалбейли (кстати, в Тбилиси наш спектакль прошел «на ура», из зала даже раздавались крики: «Приезжайте к нам еще!») Так вот перед нашими гастролями был общественный просмотр в Баку, на котором присутствовала вся музыкальная элита, в том числе и Бюльбюль. И что вы думаете, во время обсуждения Бюльбюль, которому первому дали слово, во всеуслышание заявляет: «Отныне я буду петь только с Фирангиз Ахмедовой», конечно, для всех эти слова явились полной неожиданностью. И мы действительно потом пели вместе в «Кероглу». Конечно, я ужасно волновалась -думала о том, чтобы хоть как-то соответствовать его уровню. С Рашидом Бейбутовым мы пели в «Севиль», и это был совсем другой тип отношений, можно сказать, творческое содружество: иногда я ему на что-то указывала: «Рашид, может, здесь ты сделаешь какие-то мелизмы, у тебя это так хорошо получается» или, наоборот, он мне: «Фирангиз, давай, ты эту фразу спой так-то и так-то», одним словом, прислушивались друг к другу. Ну а Муслим Магомаев -это был просто божий дар. У него было все -голос, внешность, энергетика. Он не пел, он не играл, он просто жил на сцене. Не удержусь, чтобы не вспомнить такой случай. Это было на гастролях в Сочи. Давали «Тоску» Пуччини, и он играл Скарпиа. К театру невозможно было подступиться -имя его тогда уже гремело по Союзу. И что вы думаете -идет второй акт, знаменитая сцена, где Тоска убивает Скарпиа. Я вонзаю в него нож (разумеется, бутафорский), и вдруг, к моему ужасу, на меня брызнула кровь: оказывается, он привез из Италии специальное приспособление с красной водой. Помню, единственное, что у меня мелькнуло в голове: «Не может быть, нож ведь деревянный». Вот такой это был артист, с большой буквы, непредсказуемый, азартный… Он после этого очень долго извинялся… И душа у него была великая...
-На сцене нашего театра вы исполняли все партии лирико-драматического сопрано, и про вас рассказывают, что вы были безотказны, если нужно было срочно заменить ту или иную солистку.
-Да, такое случалось: бывало, что утром пела в «Аршин мал алане», а вечером -в «Севиль», да что сказать, в день, когда я узнала о тяжелой болезни моей матери и должна была срочно вылетать в Москву, мне пришлось вечером заменять кого-то в спектакле, который шел в Сумгайыте.
-Фирангиз ханым, вы ведь в свое время были не только ведущей солисткой театра, но и депутатом Верховного Совета, причем не только Азербайджана, но и СССР. Не мешала ли общественная работа творчеству?
-Что вам сказать, во-первых, это было очень почетно, во-вторых, по складу своего характера я всегда была человеком очень активным, деятельным, общительным, в этом тоже было какое-то удовольствие -помогать людям, ходить, добиваться чего-то. Помните, что Узеир бек сказал, когда его выбрали депутатом? -«Кто такой депутат -слуга народа, так что считайте меня своим слугой»… Я сначала ведь была депутатом в Бакинском городском совете, а потом уже в СССР -от Нахчывана. Ко мне часто приезжали с просьбами. Как-то раз звонок в дверь. Муж говорит: «К тебе трое мужиков», а мы жили в однокомнатной квартире. Ну, конечно, я их приняла, выслушала. Жаловались, что у них в колхозе нет электричества, в то время как в соседнем Иране есть (через границу же видно), нет грузовых машин, проблемы с артезианскими колодцами… Конечно, я старалась помогать, ходила по министерствам, многое удавалось сделать. Ну и сама ездила на встречи с избирателями. Помню, как в первый мой приезд меня потрясла торжественность, с которой меня встретили: сначала три ашуга с песнями, потом вижу -идут пограничники и отдают мне честь; у меня прямо-таки глаза на лоб полезли от удивления, а мне говорят: «Видите, они уже вас любят». Помню, как на огромных каблуках шагала прямо по хлопковым полям, через арыки. Потом, как водится, собрание с длинным докладом председателя и в конце вопросы, просьбы.

ПостСовет

Сегодня, 26 сентября, в Британии стартует кампания «Why Pink Floyd?», в рамках которой будет переиздан весь каталог группы.

Начало кампании будет отмечено событием под говорящим названием «Pigs On A Wing» - в воздух над лондонской электростанцией Баттерси вновь будет запущена надувная свинья. Если не помешают погодные условия, свинья поднимется в воздух с утра и будет парить над электростанцией весь день.

Серию переизданий откроет альбом The Dark Side of the Moon – сегодня в продажу поступят расширенные двухдисковое Experience- и шестидисковое Immersion-издания, а также очередное переиздание на виниле. Помимо этого, сегодня в продаже появятся ремастеры всех студийных работ Pink Floyd.

Заметим, что на этом серия переизданий не заканчивается: 7 ноября увидят свет переиздания Wish You Were Here и компиляция A Foot In The Door, а 27 февраля 2012 года состоится релиз Experience- и Immersion-версий The Wall. Не исключено, что позже будут выпущены расширенные издания некоторых других альбомов группы.

Кампания продолжает широко освещаться в прессе. Так, в октябрьском номере американского журнала Stereophile выйдет трехстраничное интервью с Ником Мэйсоном. Помимо этого, шоу "Late Night With Jimmy Fallon", транслирующееся американским телеканалом NBC, устраивает своеобразную «неделю Pink Floyd»: в понедельник в программе появится Ник Мэйсон, а на следующий день шоу посетит Роджер Уотерс – он исполнит In The Flesh вместе с Foo Fighters. В среду MGMT сыграют кавер на Lucifer Sam; в четверг кантри-исполнитель Диркс Бентли (Dierks Bentley) представит свою версию Wish You Were Here. Наконец, в пятницу Pearl Jam завершат «неделю Pink Floyd» исполнением песни Mother.

По материалам: Brain Damage

Биограф «Битлз» Хантер Дэвис (Hunter Davies) готовится опубликовать более 250 неизвестных ранее писем Джона Леннона (John Lennon), адресованных музыкантом его родственникам и близким друзьям. Этот раритетный материал выйдет в виде сборника «Sincerely Yours, John», релиз...

Резные деревянные заборы для дачи являются модными всегда. Принимая во внимание долговечность и красоты, деревянные заборы придутся по вкусу клиентам и сейчас. Сушка пиломатериала довольно доступно, а возводятся деревянные ограждения достаточно быстро, что тоже немаловажно. Но и внешний вид, и срок службы деревянных заборов прямо пропорционально зависят от качества, к примеру, от качественно собранного дерева. Идеальный вариант когда дерево хорошенько обработали, вот по какой причине преобладает в продаже доска строганая обрезная, которая прошла спецобработку. Она защищена от влияния природных явлений. Помимо этого, древесину очищают от бактерий фитосанитарным способом в особых нагревательных камерах. Подобным образом также проходят обработку только что изготовленные паллеты и остальные поддоны, запланированные для перевозки за рубеж. К слову, деревянная тара и такого рода другие изделия нередко создают из древесины высоких сортов, подобной той, которая применяется для создания конструкций из дерева.

Мировой суд 418 участка Пресненского района столицы РФ на двое суток арестовал сына небезызвестного продюсера Бари Алибасова, известила Российскому агентству правовой и судебной информации пресс-секретарь Пресненского суда столицы Ольга Сутяпова.

Екатерина Лехина родилась в Самаре в 1979 году. Подготовка девочки к карьере певицы началась в музыкальной школе №10, затем она окончила с красным дипломом дирижерско-хоровое отделение Самарского музыкального училища и уехала в Москву, где поступила в Академию хорового искусства им. Попова. В 2005 году на российском конкурсе «Санкт-Петербург» молодая певица завоевала свою первую премию. К сожалению, руководители отечественных театров успеха Екатерины Лехиной как-то не заметили. Зато европейские специалисты оценили перспективное сопрано, и девушка была приглашена в Венский театр «Фольксопер». В 2006 году она дебютировала там сразу в двух операх Моцарта - «Директор театра» (в роли мадам Херц) и «Волшебная флейта» (в роли Царицы ночи). После этого Екатерину Лехину приглашали исполнять Царицу ночи в Германии и Италии, Олимпию в «Сказках Гоффмана» в Австрии и Израиле.
Следующую значительную победу певица одержала в 2007 году, когда была признана победительницей конкурса Operalia. Этот всемирно известный конкурс основал и «опекает» Пласидо Доминго, а судьями его выступают директоры крупнейших оперных театров мира. Уже появилась легенда, что великий тенор, который лично дирижирует оркестром на конкурсных выступлениях Operalia, так заслушался голосом русской певицы, что забыл показать оркестру вступление, и окончание арии девушке пришлось допевать в тишине.
На конкурс Grammy Екатерина Лехина отправила запись той же оперы финского композитора Кайи Саариахо «Любовь издалека», которая принесла ей победу в Operalia. Когда в прямом эфире шло награждение лауреатов музыкальной премии, певица летела в самолете давать сольные концерты в Индии. Радостную новость ей сообщили по sms. Первые поздравления Екатерина получила от родных, которые живут в Самаре.
После Индии обладательницу Grammy ожидают гастроли в Монако, Израиле, Чили. Затем  она вернется в Москву, где снимает сейчас квартиру в Митино. Вероятно, в этом году Екатерину Лехину можно будет наконец увидеть и на русской сцене в ноябре она будет петь Царицу ночи в Большом  театре.

Волжская Коммуна.

6 ноября Ник Мэйсон принял участие в заезде на высокотехнологичных автомобилях RAC (Royal Automobile Club) Brighton to London Future Car Challenge. 57-километровый маршрут пролегал от Южного побережья до лондонского Уэст-Энда.

В заезде участвовали электромобили, гибриды и машины с пониженным уровнем выбросов в окружающую среду.

Мэйсон вел Tesla Roadster Sport Electric. Свои впечатления он описал так:

«Мне очень нравится Tesla, ей очень здорово управлять, и я полностью доволен собой. Определенно, это лучшая машина для заезда, и я не могу поверить, что электромобили могли совершить такой прогресс…»

По материалам: LondonSe1, Facebook