В недавнем времени в свет вышло несколько новых книг, посвящённых Pink Floyd. Ниже представляем вашему вниманию краткий анонс этих изданий.

Книга, посвященная истории сюиты «Atom Heart Mother», была написана специалистом по истории современной музыки Филлипом Гонином (Philippe Gonin) и издана в конце прошлого года на французском языке. Выход этого издания отчасти связан с включением «Atom Heart Mother» в образовательную программу уровня «Baccalaurat» во Франции (аналог британского А-level). Как мы уже писали ранее, в работе над книгой принимал участие Рон Гисин. Кроме того, издание богато иллюстрировано фотографиями с сессий записи, часть из которых ранее нигде не публиковались. Книгу можно заказать, перейдя по этой ссылке.

1 марта в Аргентинских книжных магазинах появилась биография Роджера Уотерса под названием «Roger Waters - Paredes y puentes: el cerebro de Pink Floyd» («Роджер Уотерс – стены и мосты: мозг Pink Floyd»). Написанное аргентинским рок-журналистом Сержио Марши (Sergio Marchi) издание позиционируется как книга, которая «поможет понять, как молодой человек – почти архитектор – сделал парадоксальную карьеру, снося все стены перед собой».

Наконец, 5 марта в Бразилии на португальском языке под названием «Nos Bastidores Do Pink Floyd» («За кулисами у Pink Floyd») была издана книга Марка Блейка (Mark Blake) «Pigs Might Fly: The Inside Story Of Pink Floyd», не выпускавшаяся в России, а в США известная под названием «Comfortably Numb». Она включает в себя интервью со всеми участниками группы, их друзьями, концертным персоналом, продюсерами и многими другими людьми, когда-либо имевшими отношение к Pink Floyd.

По материалам: Brain Damage

"С Большим театром у меня давняя дружба, и я всегда рада приезжать сюда и выступать на этой сцене. Здесь я чувствую себя, как дома. Мне знакома стилистика хореографа Ратманского, с которым мы много сотрудничали. Когда получила приглашение от Большого театра, то сразу сообщила об этом Алексею. Он был очень рад и сказал, что мне эта роль Корали, балерины Парижской оперы, очень подойдет. К сожалению, Ратманский не смог приехать и участвовать в репетициях, но сказал, что спокоен, поскольку абсолютно мне доверяет", - сказала РИА Новости Диана Вишнева.

По словам балерины, еще до московской премьеры она знала об этой постановке и с самого начала хотела сыграть в ней. Вишнева отметила, что это совершенно особый случай для нее, поскольку это не ввод в давно известный балет, а новый материал, то есть работа с нуля.

Партнером Дианы Вишневой, в роли молодого композитора Люсьена, выступит Андрей Меркурьев, в прошлом солист Мариинского театра. Вишнева отметила, что ей было легко найти общий язык с танцовщиком одной школы.

Диана Вишнева родилась в Ленинграде. В шестилетнем возрасте начала заниматься в хореографическом кружке Дворца пионеров, а в 1987 поступила в Академию русского балета им. Агриппины Вагановой. В 1995 году окончила училище и была принята в балетную труппу Мариинского театра, где в 1996 года стала солисткой. Неоднократно выступала в крупнейших театрах мира - в Баварской опере, в "Ла Скала", в парижском театре "Гранд Опера" и других. В 2010 году удостоилась премии "Балерина десятилетия".

Балет поставлен по мотивам романа Бальзака "Утраченные иллюзии". Либретто к нему написал Владимир Дмитриев. Премьера спектакля прошла 24 апреля прошлого года. Тогда главную роль исполняла Наталья Осипова. В разное время в роли Корали были заняты Светлана Лунькина, Нина Капцова и Анастасия Сташкевич.

Наталия Курова, РИА Новости

11 февраля Ставропольский симфонический оркестр выступит в столице Кубани с большой классической программой, в которую включены лучшие произведения известных композиторов – Ф. Листа, А. Дворжака, Дж. Россини, Ж. Массне, Д. Верди, В.-А. Моцарта, Ж. Бизе, Г. Доницетти, П. Масканьи, Б. Сметаны. За дирижерским пультом – художественный руководитель оркестра заслуженный артист России Юрий Каспаров и его коллега Андрей Абрамов.

А уже несколько дней спустя – 15 февраля – ставропольские меломаны получат уникальную возможность познакомиться с замечательным коллективом из Краснодара: у Кубанского симфонического оркестра богатая история, ведь он существует уже 200 лет. Руководит им известный маэстро – главный дирижер, лауреат национальной премии «Золотая маска», народный артист России Владимир Понькин. Гости привезут также интересную программу, которую они назвали «Концертом легкой музыки», составленным из произведений И. Брамса, И. Штрауса, А. Глазунова, П.  Чайковского, Д. Шостаковича, М. Дунаевского.

- Оба концерта обещают стать действительно необычными уже потому, что впервые обмениваются творческими достижениями симфонические оркестры двух соседних регионов, – говорит директор Ставропольской филармонии заслуженный работник культуры России Валентина Куникина. – И хотя наш оркестр намного моложе, думаем, он уже вполне способен взять столь ответственную высоту и будет интересен краснодарской публике. Равно как и публике ставропольской предоставляется шанс услышать очень интересный коллектив. Ну а для самих музыкантов такие выступления перед незнакомой аудиторией – и большой подарок, и важный экзамен, и серьезный стимул для роста. Надеемся, поклонники нестареющей классики останутся довольны нашим начинанием.

Ставропольская правда

These three choreographers—Emery LeCrone, Andrea Miller (Artistic Director of Gallim Dance) and Shen Wei (Artistic Director of Shen Wei Dance Arts)— were chosen to take part in City Center’s inaugural Choreography Fellowship Program, a new initiative that was launched in conjunction with the theater’s reopening season. City Center has a long history of nurturing choreographers, from George Balanchine to Christopher Wheeldon, and the Choreography Fellowship continues that tradition.

The yearlong fellowships include a generous stipend in addition to rehearsal space in the City Center studios and a performance opportunity at City Center. Fellows also have full access to City Center’s administrative expertise in fundraising, finance, technology and marketing.

In the fall, we talked with each of the choreographers to get to know them a little better.

*

At the age of 24, Emery LeCrone has already created several major works, competed in numerous choreography competitions, and received substantial grants and new commissions for her choreography. Directors of prominent dance companies, dance institutions and foundations across the country, as well as major critics, have recognized her work. In the 2010-11 season alone, LeCrone premiered new ballets for Minnesota Dance Theater, North Carolina Dance Theatre, Miro Magloire’s New Chamber Ballet, The Columbia Ballet Collaborative, Hartt University of Dance, Greensboro Ballet, and Colorado Ballet as part of The Vail International Dance Festival. She also created new works for the Guggenheim Museum’s acclaimed Works & Process series and participated in the renowned New York Choreographic Institute. In addition, she serves full time as choreographer-inresidence for the New Chamber Ballet and the Columbia Ballet Collaborative. LeCrone also teaches dance regularly.

NYCC: When did you start making dances?

Emery LeCrone: I choreographed my first piece in 2006 for North Carolina Dance Theatre. I was dancing for them at the time, and part of their summer program at the Chautauqua Institute is asking people to choreograph. They asked me to choreograph something for myself and five other company members. The piece was called Pulling to Break, and . . . I sort of knew at that point that it was something that I was interested in continuing to do. We took that piece back to North Carolina Dance Theatre and performed it all year. And that ended up being the first piece I restaged here once I moved to New York.

NYCC: When was that?

EL: In the fall of 2007. I was looking for other opportunities as a dancer. I wanted to be in a place where you could take classes from lots of different choreographers, but I wasn’t dancing so much because it takes a while to get your foot in the door. In my free time I found out about a competition called Ballet Builders, and in 2008 I submitted Pulling to Break.

NYCC: You’ve gotten many wonderful reviews since then. Do you experience that as encouragement or pressure, or a bit of both?

EL: I think it’s definitely a bit of both. I was lucky enough in 2008 to have Jennifer Dunning come to the performance and give me a great review, and that helped to bring some early recognition to my work. Now it is a huge blessing because I get to keep doing what I love. But with every review there’s an added pressure and challenge. I try to take one thing at a time.

NYCC: As a freelance choreographer, you get to work with many different dancers and companies. What are the pros and cons?

EL: For where I am in my career, I think I’m really blessed to have been able to work with so many different dancers. Each time I go to a different company, it gives me a different perspective of my own work and how it’s digested by that group of dancers, and that audience, and that state even; it gives you a chance to see your work through different lenses. The hardest thing is that there are periods where I’m working for three months straight and then doing nothing for a month because everyone’s doing Nutcracker or something. [laughs]

NYCC: What are you most looking forward to in your fellowship?

EL: For me, just to have a home base and somewhere to incubate ideas and bring dancers together is huge. I’ve thought about using the space to have workshops. And having a longer rehearsal period, a more solid two-week process to create a work—if I want to rehearse five days a week, I can do that. My biggest challenge is balancing the creative work I’m doing with the marketing and the press, so I’m hoping to have some guidance at City Center on how to be a better promoter for myself.

*

A native of Salt Lake City, Utah, Andrea Miller graduated from the Juilliard School with a BFA in Dance before joining Ohad Naharin’s Ensemble Batsheva in Israel. In 2006 Miller returned to New York City to establish Gallim Dance, a contemporary dance company that supports the creation and performance of her choreography. A sought-after choreographer, Miller has been noteworthy for her use of extreme physicality and the ability to create an experience where the dancers appear to be at the edge of their limits. She was awarded the 2009 Princess Grace Foundation Fellowship in Choreography and was selected for Dance Magazine’s 2009 “25 to Watch.” Her work has been presented throughout the U.S., Canada and Europe. In addition, Miller is associate choreographer with Noord Nederlandse Dans. Gallim will present its first full evening at the Joyce in June 2012.

NYCC: When did you know you wanted to be a choreographer?

Andrea Miller: I think I’ve known for a very long time, since I was maybe 15 or 16, that choreography was a strong interest of mine. In college it solidified, and when I was working at Batsheva it became urgent.

NYCC: Did working with Ohad Naharin influence you?

AM: Absolutely. It was a perfect storm of being asked to be a creative artist within his choreography, and having the opportunity, as a dancer, to feel very creative and responsible for that element. I also think that observing company life and working with a living choreographer made it real for me.

NYCC: So then you moved to NYC to start a company. How did it unfold from there?

AM: I knew I wanted to start choreographing, but I didn’t know how it was going to happen. Then I met a dancer in a Doug Varone workshop and just watched her for a week; I was so taken by her physicality and her approach. By the end of the week I mentioned that I wanted to start rehearsing and asked if she wanted to start rehearsing, and she said yes. This was Francesca Romo [Gallim Dance Associate Director and company member]. Basically, I just wanted to not ever make a piece without her.

NYCC: You founded a successful company during a particularly difficult economic time. To what do you attribute your success?

AM: A lot of it happened because of the support system I found with my family and a few early supporters. The CEO of First Republic Bank, Jim Herbert, met with us after just a year of our existence on the recommendation of Linda Shelton [Executive Director of the Joyce]. That encouragement, and [Linda’s] belief in investing in a young artsy group of kids with a lot of passion, just solidified it. Also, we tried to grow organically; we weren’t pushing the company forward faster than any of us were comfortable. And I think the dancers have had a huge role in seeing the company build its success because of their commitment to seeing it grow instead of bouncing around to other companies.

NYCC: What are you most looking forward to during your fellowship?

AM: I’m really excited about the possibility of accessing the different administrative departments of City Center. We’re not even five years old, but a lot of the opportunities we get are generally offered to more senior companies, and people are expecting to deal with an administration that’s like those companies’. But we don’t have a lot of that institutional information and accountability. (Right now I’m working on finding an executive director; my mom has been my executive director.) I really need to get a crash course from a great organization like City Center in strategy and organizing the company so we can keep making art.

*

Shen Wei is widely recognized for his defining vision of an intercultural, interdisciplinary, original rural village in China’s Hunan Province, he danced with the Hunan State Xian Opera Company and was a founding member of the Guangdong Modern Dance Company, the first such company in China. He moved to New York City in 1995 upon receiving a scholarship from the Nikolais/Louis Dance Lab, and in July 2000 he formed Shen Wei Dance Arts, which tours extensively on five continents. Shen Wei’s works have been performed throughout the world, including in the Opening Ceremonies of the 2008 Beijing Olympics. He is the recipient of a 2007 MacArthur “Genius” Award and a United States Artists Fellow, and he has received a John Simon Guggenheim Fellowship, a New York Foundation for the Arts Fellowship, and the American Dance Festival’s Ben Sommer Fellowship, among others. His newest work, Divided Undivided, had its world premiere at the Park Avenue Armory in November.

NYCC: You were born in Hunan but have spent the last 16 years living and working in New York. How do Eastern and Western influences figure in your work?

SW: It’s hard to describe exactly which elements are solely Western or solely Eastern. In the past decade, I have created my own technique and my own vocabulary based on my experience of both traditional Chinese opera and western modern dance philosophies. That is to say East and West are in constant dialogue with each other, producing something different than their respective parts. Additionally, it is not just movement I am concerned about—I also look at movement in context. I am sensitive to the philosophies behind movement, how people use movement in various cultures and understand the body differently. Chinese traditional opera and Western modern dance are just two of the ways in which we can apprehend the human body and its place in a cultural context.

NYCC: What made you decide to become a choreographer?

SW: I am fascinated with human beings and fascinated with the beauty of human movement. There is so much unknown information, so many different kinds of emotions, in physical movement.

NYCC: You are famous for working in different art forms. Do you treat the various strands of your career as distinct, or do you feel that they are interconnected?

SW: I have always been interested in all different kinds of art forms—much like how I encounter the world with all my senses. My education has never been limited to one art form, so I have always appreciated a variety of media. While my interest in movement and the human body began when I was very young and has subsequently served as an artistic foundation, other art forms are able to inspire me just as much as dance. Work in one medium helps me think about another medium in an alternative way—they are all interconnected. My works therefore frequently incorporate many artistic fields, where one can complement another, and hopefully provide multiple sources of inspiration for the audience.

NYCC: What emotions do you hope to arouse in your audiences?

SW: They should sense it and feel it in the way that is natural to them. Only after first sensing the work, should people start thinking about its meaning. Still, some works are more geared towards sensory stimulation while other works are more for intellectual stimulation.

NYCC: Where do you see yourself in 10 years?

SW: I never see myself in 10 years. I live by the day.

PlaybillArts

Фредерик Кемпф сел за рояль в возрасте 4 лет, а в 8 дал свой первый значительный концерт с Лондонским Королевским филармоническим оркестром. В 1987 году он выиграл у себя на родине Первый национальный конкурс имени Моцарта, а в 2001-м получил престижную премию Classical Brit Awards как лучший молодой британский исполнитель классической музыки. Сегодня Кемпф - один из самых востребованных пианистов молодого поколения. Он концертирует по всей Европе, в странах Азии, в США и Австралии. Сольные предновогодние концерты Фредерика Кемпфа ежегодно проходят в Большом зале Московской консерватории при полном аншлаге уже в течение 12 лет, - отмечает пресс-служба Омской филармонии.

В Концертном зале филармонии Фредерик Кемпф выступит за "роялем бессмертных" - большим концертным роялем фирмы Steinway&Sons, который приобрели для филармонии в июне этого года за 138 тыс. евро.

Для омских слушателей в сопровождении Омского академического симфонического оркестра он исполнит "Третий концерт для фортепиано с оркестром" Бетховена и "Рапсодию на тему Паганини" Рахманинова. Кроме того, в исполнении Омского симфонического оркестра прозвучит Симфоническая фантазия "Франческа да Римини" Чайковского, основанная на фрагменте из "Божественной комедии" Данте.

РИА "ОмскПресс"

27 февраля в 13:00 в магазине Музторг состоится автограф-сессия группы «Кипелов».

В данный день у поклонников группы будет уникальная возможность купить небывалый альбом «Жить вопреки».

Официальный релиз альбома состоится 1 марта и лишь после данного поступит в реализацию.

На последнем альбоме музыканты группы поставят свои автографы.

Была я просто девочка, а стала лимита,
Была я просто девочка, а стала лимита
Слова из припева песни времен перестройки.

Москва стоит на геологическом разломе, который пересекает ее с Северо-запада, почти точно через центр, и уходит на Юго-восток, в целом повторяя направление русла Москва-реки. Об этом давно известно (см. здесь), и пишут про разлом и провалы регулярно. Мало кто знает, что основная опасность не в том, чтобы провалиться, а в другом, о чем пишут гораздо меньше.

Карта геологических рисков Москвы www.izvestia.ru

По разрозненным, то тут - то там появляющимися сообщениям в прессе, можно составить общую довольно жуткую картину. Об этом как раз и рассказывает директор лаборатории крупных мегаполисов Всекорейского института земной устойчивости Ким в своей статье, изданной недавно в сборнике статей. Он собрал много упоминаний в печати о различных проявлениях и последствиях разлома в Москве.

Обычными последствиями, говорит Ким, московского (и любого другого) разлома, как уже было упомянуто выше, являются неустойчивость московской почвы и невозможность высотного строительства. Вызвано это не самим разломом, а плывуном, который течет внутри разлома. Плывун это в двух словах, песок с водой. Строить на таких почвах строения выше пяти этажей не рекомендуется. Для любого, кто интересовался старой Москвой, известно, что в Москве никогда не строили (за редчайшим исключением) высоких сооружений все проваливалось. Если вы посмотрите фундаменты любого дома постройки до 1917 года, вы удивитесь огромным размерам фундаментов даже одноэтажных строений. Это и понятно не будь таких мощных фундаментов здания покрывались бы трещинами, разламывались, рушились. Большие сооружения до 17 года строились с колоссальными фундаментами. К примеру, в фундамент Храма Христа Спасителя, который (фундамент ред.) сохранился и до наших дней (большевики не смогли его взорвать), и на котором стоит сегодня новодел храма, клались огромные камни, а вместо бетона заливали свинец. Только такая конструкция позволяла храму стоять. Большевики такой фундаментальностью не отличались, и большинство домов после 17 года постройки все в трещинах. 

Останкинская телебашня

Для строительства Останкинской башни, земля в радиусе полукилометра была заморожена. Это, кстати, единственный способ бороться с плывуном замораживать его. Но все равно, если эту процедуру периодически не повторять, плывун приходит в движение и почва начинает гулять. Семь сталинских высоток все, кроме здания МГУ - тоже мины замедленного действия. Под ними землю не замораживали, а одна из высоток сегодня просто висит над пропастью из пустоты, опираясь только на две точки.

Также, если приглядеться, в трещинах большинство высотных домов современной постройки. Сегодня Москва, пишет Ким, один из самых опасных с точки зрения угроз обрушения мегаполисов в мире. Каков именно будет сценарий уход под землю целых кварталов или точечное обрушение отдельных зданий сказать сложно, но, пишет Ким, московский плывун еще не раз напомнит о себе.

Высотка на Котельнической (Фото с www.visotki.nm.ru)

Плывун - это полбеды. Во второй части своего труда, Ким описывает другую опасность, которая не в гипотетическом будущем, а в реальности ежедневно оказывает смертоносное воздействие на всех, кто постоянно проживает в г.Москва. Причиной этой опасности является не сам разлом, на котором стоит город и не плывун, а геопатогенные зоны, наличие которых разломом вызвано. Если говорить просто, в местах разломов волны (радио, магнитные и все прочие), отражаясь от поверхности разлома под разными (а не под одним, как на ровных поверхностях) углами, начинают резонировать между собой, что приводит появлению так называемых сгустков волн разной интенсивности. Находится в таких сгустках все равно, что спать рядом со сваезабивалкой человек подвергается усиленному воздействию волнового характера. Поскольку, разлом проходит через весь город, этому воздействию он подвергается целиком, по всей его площади в современных границах, а кое-где и за МКАДом.

Схема пересечения волн в месте разлома.
Разлом, находясь под поверхностью земли, разнонаправлено
отражает волны (красная и синяя стрелки). Черное пятно сгусток волн.

Малопонятная на первый взгляд угроза обретает реальные черты, если вдруг озадачиться поиском коренных москвичей, чем Ким и занимался 3 года своего пребывания в российской столице. Москва единственный город мира, где нет коренных жителей - жителей, все предки которых в течение трех поколений родились и жили в Москве. Ким изучил биографии более семи тысяч московских семей и не нашел ни одной, в которой есть хотя бы один чистокровный москвич. Удивительно, но факт: если любой москвич начнет искать коренных москвичей среди своих знакомых москвичей, не найдется ни одного (и он сам), у кого бы отец или мать, бабушка или дедушка не оказались немосквичами в каждой семье обязательно присутствует иногородняя или иноземная кровь. Объяснения этому очень простое второе поколение москвичей (если они оба москвичи и оба родителя каждого москвичи), не в состоянии производить потомство. Здесь никакой магии, пишет Ким это обычные последствия длительного воздействия сгустков волн у человека от такого воздействия угасает способность к деторождению. Поэтому каждому второму поколению москвичей требуется новая, так сказать свежая кровь, чтобы восстановить истощенные волновыми влияниями гены.

Бегство жителей из Москвы (1812год). Картина акад. Лебедева.

Надо отметить, что постоянно жить в Москве люди массово начали только при советской власти. До того никто за редким исключением в Москве постоянно не живал. В Москву приезжали только на большие торжества (коронации, парады, балы) или на церковные праздники. Постоянно все и баре и прислуга жили в ближнем или дальнем Подмосковье. Цари и прочие правители также никогда не жили и не живут постоянно в Москве только за городом. В Москве все жили неделю-другую, максимум два-три месяца в году. И это была не прихоть. Люди давно заметили, что от долгого пребывания в Москве ничего хорошего не случается (Вон из Москвы, карету мне, карету!). В Москве бытовало поверье, описанная москвоведами 19 века, что дети тех, кто постоянно проживал в Москве (в основном это были прислуга и чиновники), от постоянного проживания в этом плохом месте, становились полулюдьми, и рожать они могли уже только тараканов или крыс. Так ли это, не известно, но факт что коренных москвичей в природе не существует. Кстати, выражение крыса канцелярская вышло из среды московского чиновничества в угоду этим слухам. Москва постоянно требует новую кровь, и в каждом роду каждой московской семьи не старше второго колена, обязательно присутствует иногородний или иноземный мужчина или женщина. В этой связи, кстати, отпадает спор о москвичах и не москвичах, поскольку настоящих москвичей в принципе не может быть. 

Красная площадь - главный некрополь России (Фото с Похоронного портала)

Ким приводит интересные сведения, что это свойство Москвы постоянно требовать новую кровь, отразилось не только на характере жизни Москвы, но и на способе проживания в Москве. Большинство жилых кварталов города построено на кладбищах. Это повелось еще с древности, когда город начал расширяться, кладбища сносили и на их месте строили дома. Последние 100 лет, когда Москва расширялась семимильными шагами, общее количество кладбищ, на которых стоит сегодня город, перевалило за тысячу (это не только бывшие регулярные кладбища, но и погосты, приходские кладбища, и т.п.). Если отметить все кладбища на карте города, то взору предстанет буквально город мертвых. Москва не единственный город мертвых, есть и другие примеры. Как правило, в центре таких городов мертвых должно находиться главное кладбище-некрополь, где лежат, так сказать, хозяева города мертвых. Как мы знаем, да, в Москве есть такое место это кладбище на Красной площади. 

Другими характерными особенностями таких городов-монстров, пожирающих собственных жителей, являются следующие свойства: редкое явление солнца над городом, частая плохая или сумрачная погода, смурность самих жителей, большой интерес к похоронам, пышность этой церемонии, частые самоубийства граждан, а также склонность к суициду богатых людей, наличие большого количества подземных сооружений и многочисленность людей, проводящих под землей много времени, плохая экологическая обстановка. Далее, не унимается Ким, наводя ужас, почти все упомянутое имеет свои проявления в Москве. В отличие, например, от Байкала, где 275 дней в году светит солнце (микроклимат такой), в Москве более 275 дней в году солнца нет, на небе царит непроницаемая мгла. Стоит отъехать от МКАД километров на 20, откуда ни возьмись, появляются и солнце и небо голубое. Люди, при отъезде из Москвы, часто замечают своего рода облегчение, как будто с них снимают черный колпак. По прибытию же в Москву, многие из респондентов Кима говорили ему, что чувствовали себя так, будто их накрывало каким-то черным колпаком.

Метро. Но не веселы лица москвичей - 1 (Фото отсюда >>>)

О неприветливости большинства москвичей знает вся страна. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно проехаться на любом московском транспорте: никто не улыбается, смотреть друг на друга боятся, лица усталые или озлобленные, общение в основном сводится к обмену ругательствами. Также, известно, что дети, выросшие в Москве, как правило, страдают хилостью здоровья, склочным и мелочным, слегка подловатым характером, эгоцентристы, не способные к коллективным действиям. Особенно это проявляется в армии, где москвичей не любят не напрасно, называя чмошниками. Во-первых, они часто - слабаки, во-вторых, даже там, где москвичей много, они не умеют создавать землячества, да и общаться порой нормально не умеют. Девочки, выросшие в Москве как правило, рожают не более одного ребенка, либо не рожают вовсе, не умеют быть женами, ведут праздный образ жизни. В числе руководителей страны или Москвы никогда не было москвичей у них нет той хватки живой крови, которая есть у приезжих. Большинство своих сил москвичи тратят на поддержание собственного здоровья.

А.В.Луначарский работы Ю.К.Арцыбушева (Фото отсюда >>>)

Единственное, за что ругают москвичей напрасно это за их говор на А. Они в этом не виноваты. По сведениям некого итальянского русиста Манини (Manini), возник этот говор на сломе эпох в начале 20 века. Это был язык литераторов-лимитчиков, которыми русская буржуазная революция 1905 года в изобилии наводнила Москву. Для того, чтобы хоть как-то выделяться от литераторов классической русской школы, ими был придуман новомодный сленг коверкания слов с ударением на А, как, например, сегодня навязывается новый разговорный диалект рунета с коверканием слов с ударением на Е (превЕд, кросавчЕг и пр.). Так вот, когда шло соревнование питерского и московского сленга за право называться эталоном русского языка, лимитчиком Луначарским был выбран эталоном язык немосковских литераторов (с коверканием на А), на котором говорили большевики и он сам. Стоит упомянуть, что в итоге никто кроме Москвы и пригородов, на этом языке не говорит и у всей страны кроме Москвы свой собственный, другой русский язык. 

Большие похороны в Москве

Что касается похорон, продолжает Ким, то, чтобы понять, как много они значат в жизни москвичей, надо посмотреть на любую похоронную церемонию. Ни один праздник в Центральной России не вызывает такого интереса и не бывает так украшен и обоставлен, чем иные похороны. Самые выдающиеся похороны транслируются по центральному ТВ и превращаются во всенародный праздник. Очень распространены празднования в память покойников (концерты, презентации, инсталляции). Именно в России пословица нет пророков в отечестве была перефразирована с подачи москвичей в чтобы стать знаменитым - надо умереть. Действительно, никто не пользуется в России таким авторитетом, как покойники и их высказывания. Большинство творческих людей работают свою биографию именно с точки зрения своего посмертного, а не прижизненного статуса.

Мертвый московский таракан

Дойдя до  экологической обстановки в Москве, Ким упоминает недавнее исследование известных английских энтомологов Блека и Вайта, проведенное ими в Москве и опубликованное в журнале Сады и огороды сегодня (Gardens & Gardens TodaY). По их сведениям, экологическая ситуация в городе ухудшилась настолько, что в последнее время Москву почти полностью покинули колонии тараканов. Вызвано это в первую очередь генетически измененной колбасой и повсеместным применением пищевых добавок. Тараканы не могут есть ту еду, которую едят москвичи. Также, вслед за тараканами, отмечают англичане, город стали покидать крысы. Их поголовье сократилось за последние 3 года в 10 раз с 15 миллионов до полутора. Кстати, недавнее повсеместное закрытие пунктов продажи шаверм было вызвано  уменьшением популяции крысиного царства: просто не из чего стало шавермы готовить.

Метро. Но не веселы лица москвичей - 2 (Фото отсюда >>>)

Далее Ким пишет о подземных сооружениях города. В Москве, действительно, много подземных сооружений, в которых по разным сведениям, ежедневно бывают от трех до пяти миллионов человек. 

Для москвичей подземка дом родной

В течение же всего месяца, все жители города, за исключением стационарных больных и заключенных СИЗО, бывают под землей или в метро, переходах или в других подземных сооружениях. Ким пишет, что ритуал регулярного погребения собственного тела под землю характерен для большинства городов мертвых и является обязательной процедурой для всех их жителей. 

В Москве все сделано таким образом, чтобы никто не миновал упомянутого ритуала. Для всех туристов и приезжих всех мастей частью обязательной программы является посещение этого некрополя для живых. Да и где еще можно почувствовать дух города мертвых как не под землей. Заметьте, что не даром московское метро самое красивое в мире. Оно словно погребальная камера фараонов украшена золотом и самоцветами. Попадая по лесенке-чудесенке в загробный мир, на голубом огнеглазом поезде, словно на волшебной ладье, человек путешествует по загробному миру, переходя сквозь темноту туннеля от одной усыпальницы к другой. Сами посудите, какая психика будет у людей совершающих подобный ритуал регулярно не до улыбок будет.

Генетически измененная колбаса

В конце статьи Ким задается вопросом зачем тогда, раз это такое плохое место для жизни людей, тут столь давно живут люди? Ну, во-первых, постоянно люди здесь жить стали после буржуазной революции 1905 года. Раньше никто постоянно не жил. Сегодняшние москвичи просто не знают про то, что здесь жить нельзя, периодически кляня лимитчиков, хотя сами на поверку все сплошь лимита. Многие тысячи стремятся в Москву за славой, деньгами, признанием, пропиской, не подозревая, что обретя искомое, они превращаются в очередных жертв монстра. Многие творческие люди, приехавшие в Москву, если не превращаются в обычных конъюнктурщиков, творчески иссякают. Некоторые из них, противясь неизбежному процессу потери таланта, лонгируют угасающий творческий запал, допингуя себя алкоголем, наркотиками, но в итоге спиваются или сходят с ума.

Метро. Но не веселы лица москвичей - 3 (Фото отсюда >>>)

Странно, но факт, что Петр Первый, яро не любивший Москву, тем не менее построил новую столицу России тоже на разломе с плывуном, предварительно, сдобрив почву под домами и проспектами человеческими костями, будто соблюдая некий ритуал строительства города мертвых.

Осеп Греков (Чалдонский)
Для Специального радио
По материалам мировых СМИ

Февраль 2008

• http://www.izvestia.ru/moscow/article3096500/?print - Чтобы Москва не проваливалась, нужно узнать ее геологию.
• http://www.utro.ru/2005/06/30/main/ - Половина Москвы готова провалиться в тартарары.
• http://moskva.aif.ru/issues/595/23_01 - Статья о трещинах Москвы.
• http://www.darkroastedblend.com/2007/01/moscow-metro-people-watching.html - Лица московского метро
• http://vseprovse.nnm.ru/sekrety_moskovskogo_metro - Секреты московского метро
• http://img1.nnm.ru/imagez/gallery/0/f/6/d/c/0f6dc34e5734db097a62ffa3567402d5_full.jpg - Секретный план метро2
• http://www.reline.ru/cgi-bin/index.pl?=press/2005/2/2 - Карта геотектонических разломов Санкт-Петербурга
• http://www.youtube.com/watch?v=ydFd7BHx9qA - Музыкальный видеоклип группы Седьмой прохожий Нежный мрамор (снят в московском метро)
• http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=706935 - Москвичи и погосты столицы (Деньги, 2006) - познавательная статья про старые московские кладбища и дома, которые на них построены (с картой) 

P.S.: Панорама Москвы. Вид с воздуха в морозный день. (Фото отсюда >>>)

6 ноября Джеральд Скарф дал интервью радиопрограмме Floydian Slip, в котором он рассказал о своем первом опыте работы с Pink Floyd, о создании анимации к фильму «Стена» и, конечно, о своей новой книге, The Making of Pink Floyd: The Wall.

Также он уделил большое внимание своему сотрудничеству с Роджером Уотерсом. Например, о своем первом знакомстве с материалом альбома The Wall он рассказал следующее:

«Я не мог сказать что-либо адекватное. И тогда я сказал: "Да, да, хорошо. Ты знаешь, это здорово!" А потом установилось неловкое молчание и, наконец, Роджер сказал: "Знаешь, у меня такое чувство, что я снял штаны и нагадил прямо перед тобой"».

Расшифровка интервью доступна на сайте программы.

Кроме того, 12 ноября в программе "The Pop Culture King Show", приуроченной к выступлению Роджера Уотерса в Атланте, появилось ещё одно интервью Скарфа. Запись доступна для скачивания в формате MP3 (32,2 Mb), а избранные его моменты были опубликованы в местной газете Atlanta Journal Constitution.

По материалам: Floydian Slip, Brain Damage