— Еще шесть лет назад оркестранты говорили мне, что вы на них кричите и оскорбляете.

— Я каждую репетицию начинаю так: «Давайте договоримся: вы делаете все с первого раза, а я не повышаю голос». Через три минуты — как будто ни о чем не договаривались. Не получается у нас иначе. От этого не только кричать, запить можно. В моем прежнем оркестре («Молодая Россия». — «Известия») работал один фаготист. Однажды после концерта в Твери он вместе со своим коллегой напился до непотребного состояния. В автобусе эти двое пристали к женщине, работавшей директором другого коллектива, и сказали: «Раздевайся, сейчас будем тебя …». Я тут же выгнал обоих из оркестра. Теперь никто не оскорбляет меня так злобно, как тот фаготист.

— Вы выражаетесь в оркестре матом?

— Нет.

— Как вы прокомментируете историю про беременную оркестрантку, которая после разговора с вами пролежала три месяца на сохранении?

— Эта девочка вдруг перестала со мной здороваться. На следующий день я сказал: «Если ты еще раз не поздороваешься, у тебя будут большие проблемы. Мы будем вынуждены расстаться». Она расплакалась и убежала. После окончания репетиции мне стало ее дико жалко — я не учел нервозность ее состояния. Тогда я договорился о предоставлении ей лучшей палаты в лучшем роддоме Москвы. Потом позвонил ей домой. Никто не брал трубку. В конце года, когда она уже не работала в оркестре, я выдал ей все премиальные. Она позвонила мне и сказала: «Огромное вам спасибо».

— В связи с чем она перестала здороваться?

— Понятия не имею. Все музыканты — люди со странностями. И я тоже. Кстати, о Горенштейне-деспоте. На похоронах Славы Ростроповича мы встретились с Лужковым. Он говорит: «Ты что ко мне не приходишь? Все приходят, а ты нет». Я отвечаю: «Мне ничего не надо». Он предлагал мне квартиру на Остоженке по муниципальной цене. Я отказался. Затем вынул документы на инспектора нашего оркестра, у которого было четверо несовершеннолетних детей. Лужков поставил свой волшебный знак, и через три месяца инспектор получил две новые квартиры, которые достались ему даже не по муниципальной цене, а без единой копейки.

— Почему вы так упорно боретесь за этот оркестр? Вас наверняка пригласили бы работать в какой-нибудь другой коллектив.

— У меня уже сегодня есть два предложения, одно в России, другое за рубежом. Но сначала я должен выиграть эту «войну». А потом я начну думать, работать мне в ГАСО или нет. Мне жалко оркестр, который я создавал своими руками, но борюсь я за справедливость. За свою жизнь я не совершил ни одного дурного поступка. И могу честно смотреть в лицо музыкантам — как работающим у меня, так и ушедшим из моего оркестра.

— Вы считаете, что уровень оркестра за последние девять лет вырос?

— Когда я пришел в ГАСО (прежний главный дирижер Евгений Светланов был уволен в результате «бунта» музыкантов. — «Известия»), оркестра фактически не было. Я сыграл первый аккорд и был в шоке. Вообще я безумный перфекционист. Почему им так трудно со мной? Потому что я сам играл в оркестре. Они только голову повернут друг к другу, а я уже знаю, какая шутка сейчас прозвучит. Да, с моей стороны есть пресс. А я и не отрицаю. Страшнейший пресс. Он заключается в том, чтобы играть все на высочайшем уровне.

— Вам жаль музыкантов, покинувших оркестр?

— Нет. Мы живем в свободной стране. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. В нашем оркестре многое нельзя. У нас духовики должны приходить за час до начала работы, чтобы разыграться. У нас надо знать партии уже к первой репетиции. За нарушение этих условий я штрафовал и буду штрафовать, если останусь. Другого рычага нет. Раньше было КГБ. Теперь — только деньги.

— А харизма?

— Харизма без денег — ничто.

— В ГАСО зарплаты меньше, чем в оркестрах-конкурентах?

— У нас зарплаты больше, чем в большинстве других оркестров — кроме гергиевского, конечно (оркестр Мариинского театра. — «Известия»). Концертмейстер получает порядка $4 тыс., самая низкая зарплата — около $1,5 тыс. Все эти годы президентский грант уходил только на зарплаты. Я не увел ни копейки, хотя хорошо знаю, как это делается. Каждый год в октябре-декабре музыканты получают двойные, а то и тройные оклады. Со своих гонораров я обычно не менее 70% отдавал музыкантам. Я считал неправильным то, что мы играем вместе, а денег они получают гораздо меньше, чем я.

— Вы считаете, что открытое письмо музыкантов — результат работы министерских чиновников?

— Я не видел коллектив с 5 августа, когда мы играли на похоронах Николая Арнольдовича Петрова. 15 августа закончилась финансовая проверка оркестра: нашли утюг, купленный не по той статье. Для увольнения меня этого не хватало — надо было «завести» коллектив. В тот же день, по моим сведениям, одного оркестранта вызвали в Министерство культуры. 16 августа туда пришло уже 12 человек. 17-го они написали письмо.

— Вы тогда были на больничном. Вследствие еще одного скандала — с виолончелистом Нареком Ахназаряном. Репетируя с ним во время конкурса имени Чайковского, вы употребили выражение «этот аул». Но утверждаете, что конкурсант первым обидел вас. Тогда почему через день вы извинились?

— Представитель Министерства культуры позвонил мне и сказал: «В интернете пожар, Гергиев в ярости, министр в шоке». Я даже не понимал, о чем речь. Он предложил мне взять больничный (вскоре я действительно почувствовал себя плохо) и сказал, что я должен сделать заявление для прессы. Я написал, что очень сожалею и приношу свои извинения тем людям, которые неправильно истолковали мои слова. На следующее утро у Ахназаряна берут интервью, и он говорит: «Я принимаю извинения дирижера». Я не извинялся перед Нареком и не собираюсь этого делать. Кстати, уже тогда люди из Министерства мне сказали, что если я не попрошу прощения у него, меня уволят.

— А от Нарека вы не ждете извинений?

— Он молодой человек. Во время конкурса может вырваться все что угодно. Он мне открытым текстом сказал, что другие дирижеры могут попасть в такт, а я не могу. Я наклонился к нему (знал, что нас пишут на камеры) и тихо произнес: «Если вы еще раз такое скажете — я положу палку и уйду». Он ответил: «Ой, извините», и мы стали репетировать дальше. Ну, ляпнул юноша по неопытности. Кстати, на днях в интервью сайту www.yerevan.ru он подтвердил то, о чем я говорю с июня: «Ни скандала, ни конфликта не было!»

— Вы не были озлоблены, когда говорили про «аул»?

— Посмотрите видеотрансляцию. Я сидел откинувшись и говорил абсолютно спокойным тоном, без тени злобы. Если поставить микрофон у вас на редколлегии, наверняка  будут такие тексты, что мало не покажется. То был разговор между мной и моим оркестром. Единственное, что я утверждал и утверждаю сейчас, — что Нарек повел себя неправильно. Но теперь я даже хочу сыграть с ним концерт, если вернусь в ГАСО.

— Если бы  ситуация повторилась, вы бы сказали вновь то, что сказали?

— Думаю, нет. Хотя, если бы не было трансляции, почему нет? Кстати, в Армении вообще нет аулов. Ну, не могу я по определению быть националистом. Я еврей, живущий в многонациональной стране, где евреи составляют полпроцента.

— В СМИ появлялась информация о том, что от работы на конкурсе вас отстранил Валерий Гергиев.

— Я уверен, что Гергиев не имеет никакого отношения к этой истории. У меня с ним всегда были нормальные отношения. Меня долго убеждали, что у нас плохие отношения с Федосеевым, Башметом. Сейчас они подписали письмо в мою защиту.

— Каким вы видите дальнейшее развитие событий?

— У нас есть профильный министр, который должен вынести свой вердикт. Я убежден, что он примет справедливое решение, основанное на документах, а не на разговорах. То, что случилось в 2000 году со Светлановым, принесло стране огромный вред. Если сейчас это произойдет со мной, начнется «эффект домино».

Ярослав Тимофеев, "Известия"

Бурными овациями встретили тюменцы Московский театр «Новой оперы» им. Колобова. Аншлаг царил в зале Тюменской филармонии на открытии фестиваля.

Режиссёр театра «Новая опер» Юрий Александров подчеркнул: «Для нас была большая честь, что мы именно его открываем, тем более, что у нас в этом году состоялась премьера «Князя Игоря», очень шумная премьера. Спектакль имеет колоссальный успех сегодня в Москве».

Фестиваль открылся оперой Александра Бородина «Князь Игорь». Труппа театра в составе 182 человек представила свою музыкальную редакцию оперы, основой которой служит концепция петербуржского режиссёра Юрия Александрова. В спектакле несколько необычный порядок сцен, но ценность исторической важности оперы неизменен.

«Главное, что они князя Игоря показали больше как человека, чем как чиновника. Он больше подвержен влиянию эмоций, чем расчётов, начинаешь думать, а почему он так сделал?», - поделился своими впечатления один из зрителей Юрий Хозяинов.

Во второй день летнего оперного фестиваля публика увидела шедевр Россини - комическую оперу «Севильский цирюльник». Приглашённые мастера из Англии: режиссёр Элайджа Мошински и художница Энн Тилби поставили эту оперу в необычном формате, действие оперы происходит в начале 20 годов 20 века, а сами герои напоминают персонажей немого кино тех лет.

В «Севильском цирюльнике» все партии сложные, но, как нам признался исполнитель главной роли Илья Кузьмин, Фигаро одна из сложнейших партий у Россини, потому что ария Фигаро звучит в самом начале.

«Даже такой случай был, Магомаев рассказывал, что не очень любил «Севильский цирюльник» петь, потому что спектакль начинался с каватины Фигаро, т. е. выходил человек распевался и сразу человек выходил на сцену и исполнял очень сложную технически арию», - рассказал солист Московского театра Новая опера им. Е. В. Колобова Илья Кузьмин

8 июля в Тюменской филармонии прозвучит опера «Борис Годунов».
А 9 июля уже в Тобольске под открытым небом на территории Софийского двора прозвучит фантазия по опере Глинки и поэме Пушкина «Руслан и Людмила». Прямую трансляцию этого уникального культурного события будет вести ГТРК «Регион-Тюмень» в субботу с 14 до 16 часов на телеканале «Россия-24».

ГТРК "Регион-Тюмень"

Вероника, за вашими успехами не поспевает воображение: чуть больше месяца назад вашим именем пестрели самые влиятельные газеты мира, в том числе The New York Times по поводу триумфа в партии Татьяны на фестивале в Швейцарии. Меня особо впечатлил такой отзыв: «в Люцерне провели артистическое состязание два дирижера-тяжеловеса Бернард Хайтинк и Марис Янсонс. У второго оказался козырь сопрано Вероника Джиоева». И дальше: «Публика неистовствовала. Ее восторги подогревало то, что на концерте ярко вспыхнула новая для Европы звезда Вероника Джиоева, приглашенная Янсонсом на партию Татьяны, побила все рекорды чувственности и драматизма. Ее искренность в сцене письма, теплое звучание драматического сопрано и броская внешность сделали свое дело: публика пала к ее ногам» Как это было и что испытывает артист, когда публика падает к его ногам?

Было это так: после сцены письма были такие овации, что оркестр семь минут не мог сесть. И потом, после финального аккорда, двухтысячный зал встал, причем швейцарцы очень скованные, стеснительные в отличие от российских зрителей, и они плакали Признаюсь, Татьяна не самая любимая моя партия, если бы я спела в «Дон Карлосе» или «Богеме», мне кажется, был бы фурор в пять раз больше (смеется).

Как вы попали в этот проект?

Янсонс (всемирно известный музыкант, главный дирижер оркестра Баварского радио. Ред.) нашел меня в интернете, на YouTube. Потом приехал в Петербург, в Мариинский театр, естественно, послушал там все сопрано, меня я спела ему «Богему», «Реквием» Верди и Татьяну. Он сказал: «В ближайших планах у меня «Онегин», считайте, что вы там. Потому что он не относится к тем дирижерам, к которым попадают через знакомства, как сейчас часто делают, или через богатого любовника. У него не бывает таких вещей: ему нужен голос то, как ты поешь. Я всегда мечтала с ним работать. Еще когда училась в Петербургской консерватории, мне рассказывали, как он ставил в оперной студии «Богему» и какой он величайший маэстро! Студенткой я несколько раз слушала его, и вдруг такая удача!

Еще удача, что афишу в Люцерне увидели Родион Щедрин и Майя Плисецкая, пришли на спектакль, я их заметила в зале. Потом Щедрин пришел к Янсонсу и сказал буквально следующее: «Боже мой, Марис, это же мое любимое сопрано сейчас никто так не поет, не делает таких пиано, как она Какой ты молодец, что пригласил Веронику!..» В общем, он как-то по-особому подчеркнул и поддержал мой успех, что было очень приятно. Ведь Щедрин такая величина, и то, что он хорошо меня знает и так отзывается, значило много.

Вы пели сложнейшую партию княгини Урусовой в его премьерной «Боярыне Морозовой», записали диск

...который получил премию «Classica Viva» и очень популярен, особенно у наших у музыкантов за рубежом.

Плюс всемогущая сеть

А что это была за запись на YouTube, которая привлекла Янсонса?

Четыре последние песни Рихарда Штрауса с нашим кацевским оркестром под управлением Алима Шахмаметьева.

Вашего мужа

Безусловно, Алиму спасибо за это большое. Потому что, если бы не та работа, которая была с ним проведена, возможно, Янсонс не обратил бы на меня внимания, я бы ему не понравилась. Все-таки он взял меня в проект с продукцией, которую я делала с Алимом.

Плюс информационное могущество интернета

Да, у меня там оказалось множество поклонников, пишут отзывы. Вплоть до Чечилии Бартолли: «Вероника, вы бесподобны!» Я даже удивилась, что такие великие люди смотрят YouTube. Хотя вначале меня он как явление возмущал. Потому что за границей споешь, и они на второй день выкладывают в сеть. Совершенно не учитывая, хочу я этого, не хочу, в каком состоянии я пела. У меня есть записи, где я без прически прямо с самолета или голос звучит не так, как бы я хотела, у меня бывало в месяц по 17 концертов, он не может все время звучать блестяще. А снимают часто с мобильного телефона. Меня это сильно раздражало, теперь я поняла, раз пошли такие проекты значит, то, что для меня не очень хорошо смотрится и звучит, для кого-то звучит и выглядит прекрасно.

Рассказывают, раньше оперные примадонны за две недели приезжали в театр, где им предстояло петь, адаптироваться к сцене, акустике, сейчас другой век, другие скорости, другие ритмы жизни Самый экстремальный случай в вашей артистической практике?

Пожалуй, мое выступление на Гавайях. После 14-часового перелета с посадкой в Лос-Анджелесе меня вытолкали на сцену до сих пор ощущение, что пела «Норму» Беллини во сне. Хорошо, что это был концерт, а не спектакль. Хотя проект был престижный меня приглашала сама Хилари Клинтон.

«Я хочу петь всё»

А проект с Янсонсом, о котором мы говорим, наметил для вас какие-то новые перспективы?

Я уже получила несколько интересных предложений, в том числе по поводу партии Джильды, хотя я ее не пою, Баттерфляй я согласилась. Это Гамбург и Сингапур. К сожалению, в наш, новосибирский, театр в этом году я мало попадаю: три постановки в Большом театре, потом в Мадриде Пришлось отказаться от двух постановок в Италии, потому что я участвую в открытии главной сцены Большого театра после реконструкции пою Гориславу в «Руслане и Людмиле», и мои агенты посчитали, что открытие Большого театра важнее Италии, сказали: «Надо засветиться».

Вероника, вы, как принято сейчас говорить, человек мира, вашему божественному голосу всюду рады. Насколько это сложно быть одновременно солисткой в Большом театре, в Мариинке и в Новосибирском оперном?

Мне кажется, не сложно. Единственная сложность заключается в том, что нередко совпадает несколько проектов и бывает обидно отказываться. Например, у меня с мюнхенским проектом совпал «Реквием» Верди в Перу с Фурланетто это величайший бас современности.

Сам момент выбора мучителен?

Для меня очень: я хочу петь всё! Но мне еще старые солисты в Мариинке говорили: «Вероника, всегда приходится от чего-то отказываться, не получается петь одно за другим, по очереди».

Вы работаете с великими музыкантами Гергиевым, Плетневым, Башметом, сейчас, я знаю, на подходе грандиозная программа со Спиваковым. Какое место в вашем творчестве занимает Теодор Курентзис?

Мы сейчас с ним меньше видимся, Теодора мне постоянно не хватает и в театре, и в жизни. Когда осознаешь, насколько он талантлив, насколько с ним и сложно, и замечательно, а какой получается результат просто дух захватывает! Кроме того, он, безусловно, в моей жизни судьбоносный человек. Если бы он не поверил в меня после конкурса имени Марии Калласс и не привез сюда и столько в меня не вложил Ведь все у меня началось с Новосибирского оперного: здесь я стала артисткой, отсюда меня узнала Москва, Мариинский театр, и пошло до Европы Он, как талантливый человек, чувствует талантливых людей с необычайной тонкостью. А я, помню, в Новосибирск вначале не хотела ехать сомневалась, как там будет, в Сибири? И потеряла год, сейчас искренне жалею.

«Мне хорошо здесь»

Вероника, я еще раньше заметила, вы с такой нежной интонацией говорите про Новосибирский оперный «мой театр», «у нас в театре»

Это на самом деле и нежность, и гордость. Я в Германии зрителям перед спектаклем там есть такая форма общения, что-то вроде пресс-конференции, с большим чувством рассказывала про наш театр. Мне очень хочется, чтобы о нем знало как можно больше людей. У нас поют такие титаны, как Бибичева, Горбунова, Видеман, Бондаренко, столько талантливой молодежи А какой у нас хор! Таких в мире один-два. Я просто преклоняюсь перед его руководителем Вячеславом Подъельским. А наш балет! Я люблю свой театр, мне хорошо здесь.

Ваш муж, Алим Шахмаметьев, известный дирижер, он строг к вам как к певице или в основном хвалит?

О, Алим это самый главный для меня человек и самый главный мой дирижер. Когда рядом такой музыкант, не пропадешь! Хотя меня он часто ругает. Говорит, что я ленивая, что делаю 10 процентов от того, что могу Говорит: «Господь дал тебе талант, надо совершенствоваться и совершенствоваться очень много заниматься» Это у него такая метода работы со мной, когда мы вместе. А вот в прошлом году наши гастрольные графики складывались так, что мы встречались буквально на 10 минут и разлетались разными авиарейсами.

СПРАВКА
Родилась в Южной Осетии. В 2000 г. окончила Владикавказское училище искусств по классу вокала (класс Н. Хестановой). В 2005 г. окончила Санкт-Петербургскую государственную консерваторию по классу вокала (класс Т. Новиченко). Посещала мастер-классы Елены Образцовой, Джоан Сазерленд, Лучано Паваротти.

С 2006 г. солистка Новосибирского театра оперы и балета.

Заслуженная артистка Республики Южная Осетия, заслуженная артистка Республики Северная Осетия-Алания.

ДОСЛОВНО
Вероника ДЖИОЕВА:
«В сложной ситуации, конечно, молюсь Богу. А ещё говорю себе: «Ты должна это сделать. Обратной дороги нет должна, должна, должна! Себя жалеть нельзя. Только на какой-то злости к себе, на нерве можно преодолеть, казалось бы, непреодолимое»

                                                                                                                                                                                                                                                                                       Осетинское радио и телевидение

Об этом сказал сегодня на пресс- конференции художественный руководитель-директор знаменитой труппы народный артист России Валерий Гергиев. Он добавил, что инициатива театра получила одобрение министра культуры РФ Александра Авдеева. 

"Наш проект носит не коммерческий, а сугубо просветительский характер и основан на опыте, который мы уже накопили в ходе наших поездок по стране", - сказал маэстро, уделяющий большое внимание гастролям труппы в разных регионах России. В числе потенциальных партнеров он назвал музыкальные театры Петрозаводска, Мурманска, Челябинска, Самары, а также Екатеринбурга - города, где Гергиев еще в студенческие годы дебютировал как дирижер и сохранил о нем самые добрые воспоминания.

Кооперация заключается в постановке опер, которые уже идут в Мариинском театре, а также в участии петербургских солистов в оперных спектаклях на местах. "Убежден, что выезды в разные города таких наших солистов, как Екатерина Семенчук, Михаил Петренко, Евгений Никитин, Сергей Семишкур не только станут событием для местных театралов, но и помогут труппам оценить свои возможности, будут способствовать из развитию", - считает Гергиев.

В числе предстоящих крупных событий маэстро назвал исполнение труппой Мариинского в Екатеринбурге "Троянцев" Гектора Берлиоза - самой большой и самой трудной французской оперы, которая "даже в концертном исполнении воспринимается как спектакль".

Корр.ИТАР-ТАСС Олег Сердобольский

ИТАР-ТАСС Сибирь

Знаменитый московский театр «Геликон-опера» в мае 2011 года приедет на гастроли в Оренбург с оперой «Царица» (о судьбе Екатерины  II, Пугачевском бунте).

Гастроли состоятся благодаря благотворительному фонду «Евразия». Во время гастролей театра в Оренбурге побывает автор либретто Ю.Ряшенцев (его мама родом из Оренбурга, а сам он проживал в Оренбурге во время эвакуации в военные годы) и композитор Д.Тухманов.

Сам по себе спектакль - грандиозное и дорогое шоу, в котором задействовано 150 человек. В город привезут 4 фуры декораций, потому гастроли будут проходить не в театре, а в спортивно-культурном комплексе «Оренбуржье»

Орен.ru