В дополнение к недавно анонсированному концерту Роджера Уотерса в Афинах, который назначен на 8 июля, в график турне The Wall Live добавлен ещё один концерт в Греции. Второе афинское шоу состоится 9 июля.

Тем временем начальная партия билетов на первый концерт в Афинах была раскуплена в считанные часы с момента старта продаж, однако в онлайн-магазин постепенно поступают новые билеты.

Билеты на оба концерта доступны по этой ссылке, стоимость варьируется от 60,5 до 159,5 евро.

Также российскими поклонниками планируется организованная поездка на греческие концерты. Узнать подробности о поездке и принять участие в ее обсуждении можно в специальной теме форума.

По материалам: TicketPro

Третья Ярмарка книг, винила, винтажной аппаратуры, CD и аксессуаров развернется на первом этаже Центрального дома художника с 4 по 6 марта. В эти дни пространство ЦДХ превратится в собрание издательств и читателей, музыкальных магазинов и ценителей неповторимого звучания, продавцов и покупателей винтажно... Читать дальше

Выдающая российская певица Елена Заремба сегодня относится к числу наиболее ярких российских звёзд мировой оперной сцены. Ещё будучи студенткой Российской Академии Музыки им. Гнесиных, Елена Заремба стала солисткой Государственного академического Большого театра, в труппе которого пела с 1984 по 1992 год. С 1992 года выступает в крупнейших театрах мира (Ковент-Гарден, Ла-Скала, Метрополитен-опера, Гамбургская государственная опера, Опера Бастиль, Опера Бильбао, Баварская государственная опера и др). В репертуаре певицы - ведущие партии в операх Верди, Вагнера, Сен-Санса, Мусоргского, Чайковского, Бизе и др. Партию Кармен Елена Заремба исполнила на сцене свыше 250 раз.

Елена Заремба работает с выдающимися мировыми дирижёрами К.Аббадо, Дж. Ливайном, В.Федосеевым, В.Юровским, Ф.Хайнцем, П. Шнайдером, её партнёрами по выступлениям неоднократно были Лучано Паваротти, Хосе Каррерас, Пласидо Доминго, Дмитрий Хворостовский, Катя Риччарелли, Анна Нетребко, Андреа Бочелли, Рамон Варгас и др.

В программе концерта прозвучат сочинения Глинки, Даргомыжского, Мусоргского, А.Рубинштейна, Чайковского, Рахманинова, Метнера, Свиридова. Эти произведения в своё время входили в знаменитую Антологию классического романса, исполненную Ириной Архиповой в концертных залах Москвы, России и мира.
 
Партию фортепиано исполняет лауреат международных конкурсов Антонина Кадобнова.
 
Елена Заремба принадлежит к плеяде тех артистов, которые сегодня составляют мировую славу российского вокального искусства, словно наследуя славу Архиповой. Глубоко символично появление одной из самых выдающихся российских певиц на московской сцене именно в этот день - день памяти Ирины Константиновны Архиповой.

ОРЕАНДА-НОВОСТИ

"ДП": Люди, которые внимательно следят за оперой и имеют возможность ездить на концерты в Европу, отмечают, что русские певцы с удачной карьерой на Западе за границей поют лучше, чем в России. В Европе и США действительно более строгие менеджеры, дирижеры и зрители?

Дмитрий Хворостовский: Это неправда! Часто камнем преткновения является климат, холод и сухость воздуха в гостиницах! Во всяком случае в моей карьере есть масса удачных выступлений в России!

"ДП": Вы живете в Лондоне. Известно, что этот город в последние годы стал местом притяжения предпринимателей из России. Поддерживаете ли вы отношения с русскими в Лондоне?

Дмитрий Хворостовский: Почти нет.

"ДП": Принимает ли вас лондонский свет как своего? Стремитесь вы к этому? Чувствуете себя аристократом?

Дмитрий Хворостовский: Я не выхожу в свет. Свет выходит ко мне.

"ДП": Вы один из главных Дон Жуанов мировой оперной сцены. Вы сознательно шли к этому? Обязательно быть похожим на своего персонажа, чтобы изобразить его?

Дмитрий Хворостовский: Уже 10 лет я не пою Дона! И только недавно я решил снова обратиться к этой роли. Мой голос за эти годы изменился, и мне кажется, что теперь эта роль будет намного удобнее, чем была.

Каждый уважающий себя мужчина - в душе Дон Жуан. Полигамность в природе мужчин, и я не исключение. Но на сцене реальность бывает очень далека от действительности. Сцена подчас - это мир фантазий и преувеличений.

"ДП": Одна из оперных певиц, звезд прошлого, сказала, что она только однажды в своей карьере была на пике формы, но в тот день не было спектакля. Как вы находите баланс между необходимостью соблюдать условия контракта и вдохновением?

Дмитрий Хворостовский: Моя работа, пение - это не только труд, но и удовольствие. А хорошая сценическая и вокальная техника способны облегчать "условия контракта" и подчас болезни.

"ДП": В одном интервью вы сказали, что, находясь в иной культуре, иначе видишь свою собственную. Вы узнали что-то новое о России?

Дмитрий Хворостовский: Я часто мысленно нахожусь в России. И чем чаще я бываю в России, тем больше узнаю о ней. За границей все чаще я ощущаю ностальгию и становлюсь все менее терпим к различным укладам жизни. К России отношение - как к матери. Какая бы она ни была, ее любишь и чувствуешь душой.

"ДП": Классический оперный репертуар сложился к концу XIX века. Разве есть что-то общее между героями на сцене и зрителями в зале? Не кажется вам, что это разные породы людей, как тигры и домашние кошки?

Дмитрий Хворостовский: Все модели прежних и теперешних жизненных сюжетов повторяются из века в век. Язык и уклад людей меняются, а чувства и чувствования остаются. Язык прекрасного, а это и есть язык классической оперы, способен из уличных кошек сделать тигров и львов, так как прекрасное делает людей лучше, заставляет стремиться к совершенству, к счастью, наконец. Не на уровне соседней или дворовой тусовки, а на уровне вселенной!

"ДП": Отношения между мужчинами и женщинами, о которых вы поете, есть в обычной жизни?

Дмитрий Хворостовский: Есть и должны быть.

"ДП": Что для вас источник силы и вдохновения? Поддержка близких? Желание самоутвердиться?

Дмитрий Хворостовский: Все компоненты важны. Среди близких и любимых я черпаю силу. Успех дает стимул и окрыляет. В самой музыке есть все - и стимул, и сила, и полет.

"ДП": Вы занимаетесь только вокальной карьерой или у вас есть бизнес?

Дмитрий Хворостовский: Боже упаси! Нет, нет и нет!

Ирина Силачева, "Деловой Петербург"

К своей славе Эмар шел нетрадиционным пианистическим путем. В 12 лет он был представлен Оливье Мессиану и в 16 лет победил на конкурсе его имени. Это было в 1973 году. Вскоре Пьер Булез пригласил его в свой знаменитый Ensemble Intercontemporain. Постепенно за пианистом закрепилось звание главного мессианиста, да и вообще большого друга современной музыки. Именно в этом качестве он в дремучем 1981 году сыграл в Москве, «для своих», в зале Физического института Академии наук мессиановские «Двадцать взглядов на младенца Иисуса» (которыми уже в перестройку прославился Антон Батагов).

Уже в новые времена пианист приезжал в Москву на фестиваль «Владимир Спиваков приглашает» играть Моцарта (старые мастера, в первую очередь Бах, тоже находятся в сфере его компетенции). И вот впервые в свободном, можно сказать, доступе московская публика получила Эмара в главной его специализации. Попутно встретившись со студентами на мастер-классе в Московской консерватории, он отработал два вечера в Зале Чайковского.

Сначала в программе спиваковского НФОРа он исполнил леворучный концерт Равеля, несколько утонувший в общеватом аккомпанементе под руководством маэстро Михаила Агреста. Сольная же программа, сыгранная на следующий день, стала настоящей драгоценностью, хоть и совершенно не блескучей. Она очень серьезно, даже учено представляла ранний французский фортепианный XX век, точнее, его острые углы. В первом отделении «Восемь прелюдий» Мессиана и «Двенадцать нотаций» Булеза, во втором «Отражения» Равеля.

Мессиана с Булезом Эмар выбрал совсем ранних, но при этом вполне опознаваемых. Мессиан в «Прелюдиях» 1929 года отчетливо «вылупливается» из Дебюсси, Булез в своих крошечных, предельно сгущающих музыкальную материю «Нотациях» 1945 года уже совершенно бескомпромиссен.

Антихронологичность программы оказалась весьма дельной, и вовсе не из-за «импрессионизма на сладкое». Ничего особенно сладкого в Равеле и не было. Но зато предельно детальные Мессиан с Булезом настроили слушательскую оптику на совсем неожиданного Равеля, не цветистого, не благоухающего, не размашистого, но как магнитом затягивающего в свое узкое, но бездонное звуковое пространство, почти в одну точку.

Это была какая-то очень «не русская» французская музыка. Парфюмерные и кулинарные эпитеты, которыми принято награждать французский импрессионизм, тут совершенно неуместны. И никакой мистики, с которой ассоциируется Мессиан, тоже нет. А Булез (сыгранный, кстати, с нотами на пюпитре) совсем не отпугивает умничаньем и сухостью, а просто очень быстро и красиво мыслит.

То, что делает Эмар, скорее ближе к научному эксперименту, но до того совершенному, что он становится искусством. От верных движений его рук и, главное, от его убежденности в необходимости той жизни, которая происходит со звуками, очень уютно.

На последнем московском кинофестивале один-единственный раз был показан гениальный документальный фильм «Пианомания», который, кажется, проигнорировали все кинокритики, но от которого веяло таким же вот уютом и уверенностью в важности того, что почти никому не кажется важным. Настройщик роялей Steinway, по имени Штефан Кнюпфер, на протяжении фильма бесконечно возится со своими подопечными, а самая напряженная интрига в том, сумеют ли понять друг друга он, Пьер-Лоран Эмар, и инструмент, нужный Эмару для записи Баха. И действительно, проблема очень серьезная, ее ощущают даже те зрители, которые никогда раньше и не думали, что рояли нужно настраивать. И когда все мучительно, но благополучно разрешается зал выдыхает напряжение. Хорошо, что такие чудесные путешествия вглубь, а не вширь, существуют.

Екатерина Бирюкова, "OpenSpace"